Мечта об идеально синхронизованном, работающем как хорошо
отлаженный механизм обществе привлекала многих «модернизаторов», оказавших
влияние на индустриальную эпоху. В качестве примера можно привести тейлоризм на
капиталистических производствах, ленинизм в Советском Союзе. В том и другом
случае целью было создание государства и общества, которые работали бы с
эффективностью механизма. Каждая бюрократия должна была функционировать как
один человек, все исполнители — маршировать в ногу.
Однако люди и человеческие сообщества — это на самом деле
открытые системы, несовершенные и хаотичные. В нашей частной жизни, как и в
обществе в целом, периоды хаоса и перемен перемежаются с периодами
относительной стабильности (и вызывают их). Нам нужно и то, и другое.
Но обществам нужно нечто большее, чем поезда, отправляющиеся
строго по расписанию. Им нужны учреждения, которые работают в ладу со временем.
Что же происходит, когда бизнес развивается на большой скорости, оставляя
далеко позади жизненно важные для
общества институты?
Для начала остановимся на темпах перемен. Итак, представьте
себе шоссе. На обочине сидит на мотоцикле полицейский, наблюдая за дорогой с
помощью радара. По шоссе движутся девять машин, каждая из которых символизирует
одно из главных американских учреждений. Каждая движется со скоростью,
соответствующей реальному темпу изменений данного института.. Начнем с
самой быстроходной.
100 миль в час. Движущаяся по нашему воображаемому шоссе со
скоростью 100 миль в час машина символизирует самую быстро меняющуюся в
сегодняшней Америке реальность — бизнес или компанию. Фактически это движитель
многих трансформаций остального общества. Компании не только сами двигаются
быстро, соревнуясь в скорости друг с другом, но и заставляют ускоряться своих
поставщиков и дистрибьюторов своей продукции, подгоняемых конкуренцией.
В результате мы видим, что фирмы заставляют быстрее меняться самые
разные сферы — функции, собственность, продукты, объемы, технологии, персонал,
связи с клиентами, культуру партнерства и вообще все. Перемены в каждой из этих
сфер происходят с различной скоростью.
В деловом мире вперед вырывается технология — с такой скоростью,
что менеджеры и работники не всегда с ней справляются. Финансы также
трансформируются довольно быстро, отвечая не только на вызовы технологического
прогресса, но и на новые скандальные ситуации, новые законы, меняющиеся рынки,
финансовую неустойчивость. Бухгалтерская система тоже пытается их догнать.
Скорость 90 миль в час. Эта машина идет вслед за лидером — бизнесом,
и едущие в ней могут удивить вас, как удивили нас. Учреждение номер два —
гражданское общество, рассматриваемое в целом, занявшее место в транспортном
средстве как клоуны в передвижном цирке.
Гражданское общество — это некая оранжерея, которую населяют
быстро меняющиеся неправительственные организации, ориентированные на защиту
бизнеса или же против него, профессиональные группы, спортивные федерации,
католические ордена и буддийские монастыри, ассоциации по производству
пластмасс и «антипластмассовые» активисты, секты, борцы с налогами, любители
китов и прочая, прочая.
Большинство этих групп требует изменений — в охране
окружающей среды, правительственных постановлениях, военных расходах,
районировании, финансировании медицинских исследований, пищевых стандартах,
соблюдении прав человека и тысячах других вещей. Однако другие группы настроены
категорически против перемен и делают все, что в их силах, чтобы эти перемены
пресечь или замедлить.
Скорость 60 миль в час. В третьей машине мы видим тоже довольно
неожиданных пассажиров. Это американская семья.
На протяжении тысячелетий в большинстве стран мира семьи были
большими и состояли из представителей нескольких поколений. Значительные
перемены начали происходить только в эпоху индустриализации и урбанизации:
размер семьи начинает уменьшаться. Доминирующей становится модель ядерной
(нуклеарной) семьи, более соответствующей промышленно-городским условиям
существования.
Однако сегодня менее 25 процентов американских семей соответствуют
этому критерию.
Родители-одиночки, неженатые пары, пары, вступавшие в брак два и
более раз, с детьми от предыдущих браков, браки престарелых и недавно
узаконенные гомосексуальные союзы (хоть их и нельзя назвать браками) — вот
реалии сегодняшнего дня. Всего за несколько десятилетий семейная система, в
которой до сих пор изменения происходили медленнее, чем в любых других
общественных системах, трансформировалась радикальнейшим образом. А впереди нас
ожидают еще более быстрые перемены.
По мере того как страны вступали в эпоху индустриализации, место
работы перемещалось из дома на фабрики и заводы. Образованием стали заниматься
школы. Здравоохранение попало в руки врачей и больниц. Забота о престарелых
стала обязанностью государства.
Сегодня, когда корпорации прибегают к аутсорсингу, в американской
семье происходит обратный процесс. Для десятков миллионов американских семей
работа уже вновь — полностью или частично — вернулась к ним на дом. Вместе с
работой на дому цифровая революция обеспечивает в домашних условиях совершение
покупок, осуществление банковских операций и многие прочие функции.
Еще пока остается в школьных стенах образование, но
параллельно — если не повсеместно, то по крайней мере довольно широко — в дома
приходят Интернет и сотовая связь.
Скорость 30 миль в час. Если компании, неправительственные
организации и семья меняются с такой высокой скоростью, то что можно сказать о
профессиональных союзах?
На протяжении полувека, как мы видим, Соединенные Штаты
переориентировались с преимущественно физической работы на интеллектуальную, от
твердо закрепленных навыков работника к взаимозаменяемым, от слепого повторения
к инновационным задачам. Работа становится все более мобильной, она сегодня
ведется в самолетах, в автомобилях, отелях и ресторанах. Вместо того чтобы годами
оставаться в одной организации с одним и тем же персоналом, индивиды
перемещаются из одной проектной команды в другую, из одной рабочей группы в
другую, постоянно расставаясь со своими сослуживцами и входя в контакт с
новыми. Многие являются «свободными агентами» на контракте, а не наемными
работниками. Корпорации меняются со скоростью 100 миль в час, а американские
профсоюзы, как застывшие в янтаре насекомые, связаны наследием своих
организаций, методами и моделями, доставшимися им от 1930-х годов и эпохи
массового производства.
Скорость 25 миль в час. По крайнему справа ряду движутся
правительственная бюрократия и законодательные учреждения.
Привыкшие не реагировать на критику со стороны и откладывать
перемены на десятилетия пирамидальные бюрократии занимаются повседневными
делами правительств во всем мире. Политики знают, что гораздо легче создать
новую чиновничью структуру, чем прекратить деятельность уже существующей, даже
если она абсолютно бесполезна и устарела. Они не только сами очень медленно меняются,
но и тормозят бизнес, который должен откликаться на запросы быстро
развивающегося рынка.
Скорость 10 миль в час. Даже бюрократия, поглядывая в зеркальце
заднего вида, видит кое-кого за своей спиной. Эта машина тащится на спущенных
шинах в облаке пара, вырывающегося из радиатора, и задерживает всех, кто едет
за ней. Неужели этот металлолом обходится в 400 миллиардов долларов ежегодно?
Это не что иное, как американская система образования.
Предназначенная для массового производства, функционирующая как
фабрика, управляемая бюрократически, защищаемая могущественными профсоюзами и
политиками, зависимыми от учительского электората, американская школа в
точности отражает состояние экономики 20-х годов XX века. Лучшее, что о ней
можно сказать, это что она не хуже, чем школы большинства других стран.
В то время как бизнес подталкивается к ускоренным переменам
безжалостной конкуренцией, государственные школы представляют собой хорошо
защищенную монополию. Родители, учителя-новаторы и средства массовой информации
взывают к переменам. Тем не менее, несмотря на растущее число экспериментов в
области образования, оно сохраняет свою основу — школу «фабричного типа»,
рассчитанную на нужды индустриальной эпохи.
Может ли образовательная система, движущаяся со скоростью 10
миль в час, готовить выпускников для вакансий в компаниях, чья скорость
составляет 100 миль в час?
Скорость 5 миль в час. Не все дисфункциональные
институты, тем или иным образом воздействующие на мировую экономику, являются
национальными образованиями. Экономика каждой страны в мире испытывает
существенное влияние — прямое или опосредованное — со стороны глобального
руководства, набора межправительственных организаций типа ООН, Международного
валютного фонда, Всемирной торговой организации и еще десятков менее заметных
учреждений, устанавливающих правила для межгосударственной деятельности.
Скорость 3 мили в час. Однако еще медленнее меняются политические
структуры в богатых странах. Американские политические институты от Конгресса и
Белого дома до политических партий бомбардируются требованиями со стороны
различных групп, которые ожидают более оперативных реакций от систем, созданных
для неторопливых дискуссий и бюрократических проволочек. Как в свое время
жаловался нам тогдашний сенатор Конни Мак: «У нас на Капитолийском холме
никогда не бывает и двух с половиной минут на обсуждение проблемы, когда бы нас
никто не перебивал. Нет времени на то, чтобы остановиться и подумать, нет ни
секунды на то, чтобы хоть отдаленно напоминало умный разговор… Две трети нашего
времени уходит на пиар, избирательные кампании и поиски спонсоров для них. Я
член комитета, специального совета, рабочей группы и бог знает чего еще. Как вы
считаете, могу я принять разумное решение по поводу всех тех вещей, о которых,
как считается, я должен все знать? Это невозможно. Нет времени. Так что решения
все чаще и чаще принимают мои сотрудники».
Мы поблагодарили его за честное признание, а потом задали вопрос:
«А кто же выбирал ваших сотрудников?»
Политическая система никогда не предназначалась для того, чтобы
иметь дело с высокосложной и стремительно меняющейся экономикой, основанной на
науке. Партии и выборы приходят и уходят. Новые методы поисков спонсоров и
пиар-технологии возникают постоянно, но в США, где наукоемкая экономика
наиболее развита, а Интернет позволяет формировать новые политические
организации чуть ли не в мгновение ока, серьезные перемены в политической
структуре происходят так медленно, что практически незаметны.
Скорость 1 миля в час, И вот,
наконец, самое медлительное из наших учреждений — законодательство.
Юриспруденция состоит из двух частей. Первая — организационная — суды, ассоциации
юристов, юридические школы и адвокатские фирмы. Вторая — сам свод законов,
который эти организации интерпретируют и защищают.
В то время как американские юридические фирмы меняются довольно
быстро — возникая, рекламируя себя, развивая новые специальности, например,
связанные с законом об интеллектуальной собственности, проводят
телеконференции, глобализируются и пытаются приспособиться к новым реалиям,
американские суды и юридические школы остаются по сути дела неизменными; темп
функционирования системы напоминает движение ледника, и важные дела годами
лежат в судах без движения.
Во время разбирательства громкого антимонопольного дела
компании «Майкрософт» возникло немало толков относительно того, что
правительство США может попытаться разрушить эту компанию. На это, однако, ушли
бы целые годы, за которые технический прогресс сделал бы бессмысленным все
разбирательство. Это был бы, как писал журналист из Силиконовой долины Роберт
Крингли, конфликт между «сверхскоростным временем Интернета» и «юридическим
временем».
Глядя на все эти учреждения и то, как они взаимодействуют, мы
понимаем, что сегодня Америка оказывается перед лицом не просто невиданного
ускорения темпа перемен, но перед угрозой серьезного конфликта между
требованиями быстро развивающейся новой экономики и инерционной
институциональной структурой старого общества.
Может ли сверхскоростная информационно-биологическая экономика XXI
века продолжать прогрессировать в этих условиях? Или же медлительные,
неповоротливые, устаревшие учреждения заставляют ее остановиться?
Бюрократия, склеротическая судебная система, законодательная
близорукость, заторы в деятельности регулирующих органов и патологическое
отставание не могут не сыграть роли. Чему-то придется сдать свои позиции.
Немногие проблемы представляют большую опасность, чем растущая
системная дисфункциональность столь многих взаимосвязанных, но
десинхронизованных институций.
Поскольку перемены в экономике происходят быстрее,
институциональный кризис выйдет за пределы США. Каждая страна в XXI веке,
включая Китай, Индию, Японию и Евросоюз, должна изобрести рычаги нового типа и
наладить баланс между синхронизацией и десинхронизацией. Некоторые страны могут
встретиться на этом пути с большими трудностями, чем Соединенные Штаты, чья
культура по крайней мере благосклонно относится к тем, кто производит перемены.
В любом случае, если наши отчасти спекулятивные оценки темпов
изменений еще подвергать сомнениям, то основополагающая реальность
неопровержима: независимо от каких бы то ни было границ и водоразделов — на уровне
семей, фирм, индустрии, национальных экономик и всей глобальной системы в целом
— мы находимся в процессе еще невиданной грандиозной трансформации связей между
созданием богатства и таким важнейшим фундаментальным фактором, как время.
Комментариев нет:
Отправить комментарий